12:46 

«Всё в порядке, Казекаге-сама»

Sam River [DELETED user]
Название: «Всё в порядке, Казекаге-сама»
Автор: Летящий-Снег (samriver@mail.ru)
Бета: Mitsuki
Фэндом: Naruto
Рейтинг: PG-13
Жанр: hurt/comfort
Размещение: Запрещено!
Персонажи: Темари, Канкуро, Гаара, Четвертый Казекаге (их отец), Карура, Яшамару.
Краткое содержание: взгляд со стороны Темари
Посвящается Миланния
От автора: не ООС – герои просто дети




Она росла подвижной, энергичной девочкой. Желанный ребенок, ей многое позволяли и баловали.
Темари нравился их большой светлый дом. Он не был роскошным, обвешанным дорогими безвкусными картинками и прочим хламом. Ее отец, Четвертый Казекаге, вел на удивление простой образ жизни. Но было в их доме свое очарование – таинственность в каждой комнате, спрятанный по углам интерес. Пока ее мама нянчилась с Канкуро, Темари могла лазить по всему жилищу, бегать во дворе или играть на улице. Папа приходил вечером, хорошо было – маленький Канкуро спал в детской и не мешал капризами, а Темари с горящими от интереса глазами усаживалась отцу на колени и заворожено слушала его. Мама находилась рядом и молча читала книги: ей совсем были не важны приключения шиноби. Казекаге радовался интересу дочери, шутливо обещал однажды взять ту в ученики. Тогда доверчивые объятья детских ручек вызывали в нем отцовское умиление. Темари гордо поднимала голову, стоило папе одобрительно улыбнуться и сказать, что она у них – старшая. А, значит, должна быть ответственной и следить за Канкуро. Присматривать за плаксивым жадным братишкой ей не очень-то и хотелось, но папа говорил, что ответственность означает главенство, и Темари охотно исполняла его поручения. Для всех он был Четвертым Казекаге, лидером Скрытой Деревни Песка, а для нее – папа! В этом скрывалась особая прелесть, и девочка с удовольствием громко называла его папой в присутствии других шиноби. Темари нравилось проводить время с мамой, хоть та чаще всего была поглощена заботой о подрастающем Канкуро, слушать ее истории. Конечно, они были не такими увлекательными. Маленькая Темари часто просила рассказать про знакомство родителей.
Карура была скромной и добродушной обычной жительницей Деревни Песка и, наверное, никогда бы не познакомилась со своим мужем, если бы не Яшамару.
Однажды Карура убирала в доме, готовила ужин для себя и брата, тогда к ним и зашел сам Казекаге! Она растерялась и даже немного испугалась, ее руки дрожали, когда она подавала чай. Казекаге и Яшамару говорили о делах, и Карура скорее ушла к себе. После этого, при встрече, Казекаге вместо молчаливого кивка головой на ее поклон заговорил с ней.
«Потом папа женился на маме» - Темари любила эту сказочную историю ее родителей.
С мамой было хорошо, мама была очень заботливой, ласковой и всегда целовала перед сном. С ней жилось уютнее и проще: вечером всегда ждал горячий ужин. Когда мама болела, папа не готовил так же вкусно, чаще всего он просто делал бутерброды или приходила служанка варить невкусный суп. Темари жутко злилась, но не закатывала истерики отцу. В их доме дети не капризничали в его присутствии, не отталкивали от себя тарелки с непонравившейся едой. Темари и Канкуро не забывали, что их строгий отец – Казекаге…
Темари растерялась, когда папа присел рядом и сказал, что в их семье скоро появится братишка. Еще один.
- Папа, - она наморщила нос и поскребла ногтем пластырь на разбитой коленке. Дочь выглядела озадаченной, поэтому он уже приготовился отвечать на ее расспросы. - Еще один братишка – это хорошо, да?
- Конечно. Тебе и Канкуро будет с кем играть, - в словах отца Темари не сомневалась не только из-за детской доверчивости родителю, он всегда сдерживал обещания. Она видела своими глазами, как шиноби и простые жители безоговорочно слушаются лидера. Не потому, что правила обязывают, всё делает убеждение в правильности решений Четвертого Казекаге. После, как признавала сама Темари, даже став взрослой, она не могла оспорить решение отца, осудить решения мертвого Казекаге.
- Хорошо бы новый братик не трогал мои игрушки, а то Канкуро всегда берет их без спроса, - ей вдруг захотелось броситься к маме с вопросами, Темари вложила ладошки в широкие руки папы и улыбнулась, показав так уверенность в его словах. Внимательный взгляд папы потеплел, черты лица смягчились улыбкой. - Я пойду к маме, ладно?
- Иди, - он поцеловал дочь в светлые волосы и отпустил от себя. Предстояло многое обдумать.

Темари оббегала весь дом. Мама оказалась не в гостиной с книгой в руках или в детской, а у входа в кухонный чулан – она сидела на полу, обняв Канкуро, и вытирала слезы. Вокруг валялся рассыпанный рис. У мальчика дрожали губы, точно он сейчас громко разревется вместе с матерью. Канкуро хлопал глазами и гладил ее руку, задавал глупые детские вопросы:
- Мама, у тебя что-то болит? Мам!
- Всё хорошо, сынок! Просто я… мне… Ты еще слишком маленький, чтобы понять.
- Так ты не плачь больше!
Она кивнула, Канкуро широко заулыбался. Темари хотелось подойти и оттащить радостного братишку, который не мог догадаться, что мама врет, что маме на самом деле плохо, а вместо этого продолжал беспечно сидеть у нее на коленях и болтать.
- Здорово, что у меня будет братик! Я не хочу, чтобы была еще одна сестренка. Мам, вдруг она была бы как Темари? Вредная.
Женщина тихо рассмеялась и прижала сына к себе. Темари в другом случае непременно бы вспылила и устроила Канкуро взбучку, но не смогла сказать ничего укоризненного, только беспокойно глядела на маму. Что-то печальное отчетливо виднелось в ее мягкой материнской улыбке. Темари захотелось убежать и позвать Яшамару. Она не обратила внимания на желание обратиться к дяде, а не к родному отцу.
«Надо позвать Яшамару. Он скажет что-нибудь, и мама будет улыбаться по-настоящему», - подумала она.
- Иди ко мне, Темари, - женщина поднялась, присела на стул и похлопала по колену. Дочь, боясь сделать что-то не так и расстроить еще больше, осторожно подошла и ойкнула, когда ее без усилий подняли и усадили на колени. Канкуро больно ткнул локтем в бок, она, было, потянулась дать сдачи.
- Хватит вам. Большие уже.
- Я – большая, это верно. Но ты только что сказала, что Канкуро маленький, - она затихла, отругала себя за несдержанность и прижалась к маме, крепко обвив ее шею руками. От нее пахло сладким пирогом и ванилью, домашним уютом, руки такие теплые, что Темари спокойно прикрыла глаза.
- Новый братик, это хорошо?
- Конечно… - после паузы заверила она.
В детских воспоминаниях Темари ее мама связана с нежностью, заботой и уютом, наполнявшими их большой дом. Когда ее не стало, Темари вдруг поняла, что все резко поменялось в мире, перевернулось с ног на голову и очень, очень усложнилось. Теперь ей самой придется заботиться о Канкуро и новом братике, есть, конечно, Яшамару, но она никогда не видела дядю таким: он плакал, не скрывая слез и не сдерживая горя, просто сел на пол палаты и не двигался. Так что она сильно сомневалась, сможет ли Яшамару перестать рыдать и подняться на ноги. А папа? Темари сильно вытерла рукавом слезы, сжала зубы и злобно уставилась в закрытую дверь палаты, где только что умерла мама. В отношении ухода за детьми он мало смыслил, к тому же, папа не полюбит Гаару после того, как из-за него умерла мама.

Последующие года тянулись неясной размытой пеленой. Их большой уютный дом превратился в обычный запустелый и скучный – ровным счетом в то, чем и всегда являлся. Яшамару приходил в гости и заглядывал просто так все чаще, оставаясь дольше, заменяя папу и, кажется, он относился к Гааре хорошо. Темари было все равно: она в равной степени держала тайную злобу на младшего брата (хоть и понимала, что тот не совсем виноват в смерти мамы) и раздражалась на Канкуро, надавав подзатыльников за непослушание.
Вечером пришел в гости Яшамару, принес пакет яблок, неведомым образом привлек мальчишек помочь с ужином. Она помнила, что обижена на Гаару, разлившего грязную воду на ее рисунок, и на Канкуро за то, что он обозвал ее глупой. Поэтому в гордом одиночестве играла в гостиной, дожидаясь, что Яшамару одумается и придет вести умные беседы с ней.
- Ужин готов! Рецепт я нашел в поварской книге, но возмущений о невкусности я не приму, - радостный Яшамару внес подносы с едой и разложил чашки на низком столике. Пододвинул стулья, засуетился и по-доброму хвалил племянников за помощь.
Темари заворчала: когда она пробовала сварить картошку для пюре, ей никто не помог, несмотря на просьбы-приказы. Так потом вдобавок отругали взрослые за устроенную с братьями драку.
- Темари, идем ужинать. Вкусно, оказывается, надо же, - дядя положил себе в тарелку еще мяса.
Пахло на самом деле вкусно. Даже очень.
- Она не заслужила еду! Даже не помогала, - воспротивился Канкуро.
- Ах ты, гад! А когда сам не помогаешь мне и не моешь после себя посуду?
- Думаю, Темари не виновата и, конечно, может покушать… Ведь это на меня она обиделась. Прости, пожалуйста, что я пролил воду на твой рисунок… нечаянно, - робко подал голос Гаара, смотря на свои носки.
Канкуро надул щеки:
- Ты чего лезешь? Тебя спросить забыли. Почистил всего одну луковицу и командуешь тут.
- Эй, перестаньте, - твердо потребовал Яшамару.
Дети Казекаге давно привыкли, что ужин готовит дядя, потому что Казекаге некогда брать на себя еще и домашние обязанности, да и приходит поздно, и занят, и устал.
«И не хочет», - подозревала она.
А няня как-то опасливо сначала глядела на Гаару, потом уволилась, так что Яшамару с радостью – как он сам уверял – возился с любимыми племянниками. Он был очень похож на свою сестру, Каруру, мягким уступчивым характером, глазами и улыбкой, с ним так же интересно и хорошо. Они могли бегать вокруг дяди, играть в ниндзя, вести себя глупо и ощущали себя не сковано. С папой такого не получалось, папа слишком строг для подобного ребячества. Порой перед самым сном Темари припоминает – до рождения Гаары он был весел, играл с ней и маленьким Канкуро, брал на руки и целовал…
Яшамару устроился на ковре, растянулся вдоль дивана и увлеченно играл с ними в лесных шпионов. Гаара оторвал от комнатного цветка листья и засунул их себе в волосы, и с Канкуро, выудившим из коробки игрушек лук и стрелы, окружал дядю. Темари постучала резиновым молоточком по его плечу и с умным видом изрекла, что враг крепко спит.
- Темари, если ты будешь так воинственно громко говорить, враг проснется, - с закрытыми глазами, краешком рта инструктировал спящий враг.
- Точно, надо опередить, - он плюхнулся на Яшамару и защекотал его.
- Держи крепче, Гаара, я ноги свяжу ему, - Канкуро выудил длинный шнурок от ботинка и принялся обматывать им ноги смеющегося дяди.
- Проверю, нет ли у него секретного свитка, - заходила вокруг Темари.
Дядя ловко поднялся, схватил детей в охапку, победно заявив:
- Вы попались! Теперь вы в плену.
И рассмеялся – громко, заливисто. У него характер на редкость для шиноби открытый, легкий, Яшамару не стеснялся веселиться и казаться ребенком.
Потом они услышали, как входная дверь отворилась и закрылась, в коридоре послышались шаги. Дядя разжал объятья, выпуская племянников, они прекратили громко смеяться и спорить. По доносившимся звукам папа направился прямо на кухню ужинать. Когда он пришел в гостиную, они более-менее поправили ковер и убрали игрушки. Темари часто завидовала друзьям, что не может также прыгнуть к пришедшему с работы папе, взахлеб рассказав об интересном.
Он вошел в гостиную – Яшамару кивнул ему, наверное, они уже виделись сегодня – сел в кресло и окинул детей таким взором, какие бывают только у пап, чьи дети послушны и делают хорошие успехи в тренировках. Гаара хлопал своими огромными глазами, смотрел с обожанием и ждал любых слов, стоило папе ласково позвать и усадить к себе на колени. Канкуро не сильно ревновал, хотя, вообще не ревновал, что Гаара - любимчик единственного родителя, куда важнее ему было внимание и любовь Яшамару.
- Не то, чтобы я зла кому желаю, - разооткровенничался как-то раз шестилетний Канкуро.- Но я бы лучше с мамой и Яшамару жил. Эй, Темари… а какая мама была?..
Этот короткий разговор она не поведала никому, слишком болезненной эта тема казалась всей семье.
- Как прошли переговоры, Казекаге-сама? – спросил Яшамару, вертя в руках розовую игрушечную змею.
Гаара перестал вырисовывать руками в воздухе птицу и вслушался.
- Упрямится старик. Дайме пора другого им выбрать, но что-то мне подсказывает, - он скосил глаза по старой привычке, - трон займет его глупый самонадеянный изнеженный сынок. Еще больше головной боли, - и прижал Гаару к себе, слегка покачивая на руках, погладил по жестким красным волосам.
Внешнее сходство между собой и младшим сыном его несказанно радовало.
- Вы правы, - Яшамару выбросил змею в коробку и рассеяно погладил обнявшего его руку Канкуро по голове.
Папа порой говорил о работе или деревне с дядей, если последний бывал в гостях, но Темари, Канкуро и Гаара знали: все разговоры в доме не должны выходить за стены дома, и постепенно перестали прислушиваться к беседам взрослых. Тогда Темари выдумывала для себя истории о подвигах отца, Великого Четвертого Казекаге, и верного друга Яшамару, иногда делилась таинственным шепотом этими небылицами с братишками.
Папа поднялся вместе с уснувшим на руках младшим сыном.
- Надеюсь, дети не доставили тебе хлопот, Яшамару?
Дядя улыбнулся с выражением лица «хлопоты всегда с детьми, Казекаге-сама».
- Что Вы. Все в порядке, Казекаге-сама. Они все же мои племянники, мне нравится играть с ними.
- Гаара в последнее время жаловался на головную боль и бессонницу.
- Я буду укладывать его пораньше и не затевать шумных игр.
Темари несогласно покачала головой, подергала дядю за штанину, папа тем временем кивнул и ушел укладывать Гаару спать. Нескованный присутствием отца Канкуро расслабился и перебрался к родственнику, обняв его за шею.
- Яшамару, ты – мой самый любимый дядя.
- Я - твой единственный дядя.
- Всё равно! – с жаром воспротивился он. - Даже если у меня было бы много дядей, я любил бы тебя сильнее всех.
Польщенный Яшамару расплылся в счастливой улыбке. Желтый мелок закатился под кресло, так что на рисунке волосы дяде Темари дорисовала зеленым.
- Э… Канкуро, помнишь, ты про маму спрашивал? – осторожно начала она, боясь, что братишка погрустнеет. - Так вот, мама была как Яшамару. Очень хорошей и доброй. Если честно, я сама маленькой была, плохо уже помню.
Он задумался, глядя в потолок, а дядя после упоминания любимой сестры погрустнел.
«Щукаку во всем виноват, да, Яшамару?» - хотела бы спросить она.

Впервые опасность проявилась особенно явственно, когда, находясь дома, Канкуро оттолкнул непонятно откуда возникший песок. На руке налилась красным длинная царапина, сам Канкуро негодовал от боли, а зареванный Гаара дрожал, с ужасом оглядывался невидящим взглядом. Его зрачки были расширены, руки тряслись. Песок под ногами шипел как затаившаяся змея.
- Мелкий паршивец! – он, приблизившись, замахнулся на младшего брата, Гаара испуганно зажмурился, но песок приподнялся стеной. Почувствовав сильный страх, Темари встала между братьями и схватила Канкуро за запястье.
- Перестань! Не видишь, что творишь? – ругалась она и он, бросив на Гаару преисполненный злобой взгляд, выбежал из комнаты.
Стоило ей обернуться – песка нет, словно все почудилось.
- Темари… - сопя, позвал Гаара.
Она, было, сделала шаг к нему, чтобы хорошенько ударить, но замерла – стало страшно. Это и был Щукаку? А что скажет папа?! Он сильно разозлится.
- Тихо! – гневно потребовала она и потом мягче добавила: - Все в порядке, не плачь. Ничего ужасного не случилось.
- Я поступил плохо.
«Конечно, ты поступил плохо!» - мысленно закричала Темари.
- Нет, ты ничего жуткого не сделал, - она брезгливо поморщилась и вытерла ему нос. Убедить наивного доверчивого Гаару ничего не говорить папе Темари не составило труда. Она доходчиво, но без лишних подробностей объяснила братишке и приложила палец к своим губам.
- Это будет нашим с тобой секретом, ладно, Гаара?
- Но врать – нехорошо.
- Мы и не будем врать, просто не скажем папе и все тут.
Гаара был не уверен, но он видел строгий и одновременно беспокойный взгляд сестры и кивнул. Темари – старшая, ей ведь лучше знать.
Она беспокоилась до самого вечера понапрасну: к приходу папы она отправила мальчишек спать и подметала на кухне. Папа вошел, Темари шустро поставила чайник на огонь, разогрела ужин. Ей бы пожелать приятного аппетита, доброй ночи и уйти самой спать, но она присела напротив и затеребила край фартука, потом пододвинула вазочку с печеньем к себе, чтобы занять руки. Не увидеть перемен в нем после смерти мамы было невозможно. Как часто Темари замечала в других семьях, их папа не обозлился на весь мир и стал бить детей, не начал пить и тратить деньги на выпивку, он, погружаясь в раздумье, долго всматривался через окно в ночную пустыню, молчал и чаще раздражался. Меж бровей появилась морщинка, и сам он стал строже. Темари, Канкуро и Гааре позволялось многое, но они не могли ослушаться отца и удивлялись другим детям, когда те спорили и пререкались со своими отцами.
Одно время Темари винила его в смерти мамы, ведь он приказал запечатать Щукаку в еще нерожденного Гаару, разумеется, вслух она не говорила о своем мнении, даже закрыла рот ладонью Канкуро, когда он в игровой комнате буркнул: «Папа виноват, что мама умерла!». Испугавшись, девочка озиралась по сторонам: а не донесет ли ветер до резиденции Казекаге слова братишки!? Кто знает, как отреагирует суровый лидер Деревни Песка. Однако, видя часто печальный взгляд отца, изменившееся поведение, она приходила к выводу, что папа любил маму, по-своему, но любил и просчитался, забыв, что мама – простая женщина.
- Что-то случилось, Темари? – он доел и отодвинул чашку, принялся за чай.
- Почему ты спрашиваешь? – не подумав, выпалила она. – Все хорошо! – и сказу перевела разговор. - Пап, а сегодня заходил в гости Яшамару, принес сладостей и фруктов, а еще! Еще он играть стал с Канкуро и Гаарой в ниндзя, истории рассказывал. А Канкуро говорит, что неправдоподобно, а тогда Гаара говорит ему, что Яшамару врать не будет. Он ушел потом, и я заставила Гаару убрать самому игрушки. Правильно, что позволять садиться на шею!
Она засияла, увидев, что он улыбается – рассеяно, по-доброму. Ей захотелось, как и раньше – когда мама была жива – перебраться к нему на колени, обнять крепко и слушать его рассказы о том, что интересного приключилось сегодня. Темари радовалась и в волнении жаждала внимания отца. Может, принести настольную игру или показать нарисованный ею рисунок, или поведать о своих достижениях в Академии? Она молчала и не дергалась к себе в комнату, потому что папа не рад болтовне, мельтешению, когда устал. Темари не огорчилась.
- Папа, а после Академии год не прошел, как ты стал Чунином, да? Расскажи, какие миссии тебе попадались! – после того как мамы не стало, Темари ощущала, что семья отдаляется друг от друга, и старалась обходить острые углы и больше никогда, никогда не заговаривала с ним о маме.
- Хм, - сомневался он, стоит ли по десятому разу рассказывать старую историю. - А тебе не пора спать?
- Я пока посуду помою.
И он рассказывал. Она слушала внимательно и в красках представляла сражения с вражеской Деревней Листа, шпионские миссии в Стране Вод, размышляла над тем, в какие большие красивые города он ездил. Неприятность о внезапном проявлении сил Гаары, испуге Канкуро забылась.
- Мне нравится очень твоя одежда Казекаге.
- Вот как.
Он не спешил узнать причину. И для поддержания разговора Темари начала пояснять сама:
- Небесный цвет – красивый, тебе очень идет такой цвет, - она гордится своим отцом, он - сильный, умный, красивый, и не страшно, что очень строгий. – Правда, что у других Каге одежда такая же? Такая белая, просто вставки другого цвета?
- Да. Скажу тебе, эта одежда кошмарно неудобна, так что на миссии оденет ее разве что Райкаге, - засмеялся он.
- О-о…
Он глянул на часы, Темари с грустью вспомнила, что в вечернее время родители, устроившись в гостиной, непринужденно болтали, смеялись, теперь папа просто не знает, чем себя занять. От этого он поглощен делами деревни, всей большой Страны Ветра.
- Поздно уже, иди спать.
- Спокойной ночи, папа! – то ли их беседа, то ли веселость папы при рассказе о приключениях подарили Темари решимость подбежать и, встав на носочки, поцеловать в щеку.
- Темари, ну ты как маленькая.

Ложь не помогла. Пользы от обмана не сильно прибавилось: после того инцидента пострадали обзывавшие Гаару дети. Когда Темари и Канкуро подбежали, младший брат держался за голову и ныл, а песок волной сбивал детей с ног. После были еще смерти и жертвы неуправляемого Щукаку. И еще, и еще.
Однажды Казекаге отдал Гаару к Яшамару и запретил Темари с Канкуро общаться, играть и даже приближаться близко к младшему брату. Случайно вспомнился непримечательный случай, когда она проходила мимо дома дяди. Тогда они затеяли игру и дружно строили горки в песочнице. Канкуро и Гаара развлекались тем, что ломали песочные домики друг друга, Темари увлажняла свою постройку водой из цветного ведерка. Было весело! До тех пор, пока какой-то мальчишка с царапиной на носу не шепнул: «Смотри, это Гаара Пустынный! Он – опасный монстр нашей деревни»
- Никакой он не монстр! – Канкуро вскочил на ноги и сжал кулаки. Темари успела удивиться, ведь Канкуро сам не лучшего мнения о младшем брате, но родственные связи, оказывается, не пустые слова.
- Не, монстр-монстр он! – упрямо затвердили обратное.
Гаара за спинами старших брата и сестры задрожал и схватился за худые плечи. Его бирюзовые глаза наполнились слезами, чем еще больше раззадорили детей.
- Чудо-о-овище!
Кажется, первой сорвалась вперед Темари и со всей силы по-мальчишечьи врезала кулаком в нос парнишке с царапиной. Тот покачнулся и упал, его друзья влезли в драку, Канкуро тоже не остался в стороне. Это осталось бы обычной дворовой дракой, если бы не повторившийся на глазах Темари кошмар: песок вокруг Гаары зашипел как пустынные змеи в скалах, устремился молниеносно на них. Канкуро с сестрой успели отскочить, благо, тренировки сделали их быстрыми, а остальных сбило с ног мощной стеной песка. Окружило, намертво схватило по рукам и ногам. Произошло всё настолько быстро, что ни на чем не заострить внимание. Появились Яшамару, который спас виноватых детей, и… Казекаге. Сердце упало куда-то вниз, когда она увидела с виду спокойное хладнокровное выражение его лица: Казекаге в ярости. Бледен, губы сжаты, глаза распахнуты и в них застыла ярость, страшно подумать, что будет.
- Па… Казекаге-сама, это… это не Гаара! – Темари не слышала, как абсурдно звучала ложь, но Казекаге появился на месте после Яшамару, и в ней горела слабая надежда, что… - Это не Гаара! Они, - ткнула пальцем на распластавшихся на земле детей. - Обзывались, я начала драку, а потом!..
- Темари! - грозно, не повышая голоса, прервал он растрепанную дочь, которая послушно замолчала. Посмотрел на Яшамару, пожавшего плечами и скорчившего странное лицо.
Глупая получилась ложь.

«Это и есть путь шиноби?» - думала Темари, от усталости медленно волоча ноги от Академии до дома. Огромное оранжевое солнце на полнеба, привычная жара. Канкуро молчал и пинал камешек, люди вокруг поглощены заботами и тихо радовались чему-то своему. Самое время для посещения философских мыслей. Они с Канкуро ходили и уходили из Академии вместе, так привычнее и не так скучно, хоть большая часть времени и проходила в молчании.
Сегодня учитель уперто твердил о важности молодого поколения в войне со Скрытым Листом. Темари урок сидела усидчиво, слушала на случай опроса, но, к своим девяти годам, она уже имела собственные взгляды и суждения, чтобы не позволить агитациям учителя влиять на них. Она гордилась и упрямством Канкуро, ведь и он не велся на чужие идеи.
- Хорошо, что папа пытается заключить мир с Листом, - проговорил Канкуро, сунув руки в карманы, и заметно поморщился. Она понимала младшего брата – с годами их отец стал больше Казекаге, чем просто отцом. – Только Лист упрямится. Тупицы.
- Жаль Яшамару, - печально сказала она и шмыгнула носом.
- Гаара его убил! Паршивый ребенок, у него мозги отключаются, и убивает всех подряд! Яшамару был хорошим, куда лучше нашего папочки. А Гаара… Гаара отнял у меня дядю.
- …Это Щукаку же.
- Ну да, ну да, а кунаи в мишень кидаю не я, а рука.

В детстве она часто забегала в резиденцию к отцу принести обед из дома или после Академии старательно вытирала осевшую на цветках пыль. Со временем милая традиция износилась как старая одежда и показалась за долгое время глупой и непрактичной. Их лидер не из тех добродушных стариков, к которым можно заглянуть на чай, прийти просто пообщаться. Миссии поручал он, но личной встрече удостаивались немногие: чьи-то смерти, успех-провал задания стали передаваться через посредников, приближенных Казекаге. Он ценил своих детей. И Гаару тоже. Младший сын исполнял миссии. Парадоксально было, что опасный как никогда прежде Щукаку - подчинен воле хозяина. Смерти от ярости Однохвостого практически прекратились, а злить Гаару мог только безумец. Темари, так желавшей отцовской любви, хороших отношений с родными братьями, не печалила гигантская пропасть, отделившая их. Где именно семья оступилась – трудно разобрать, но раскол был так очевиден, как дождь, если она знает приметы погоды.
Возвращаясь с прошлого неудачного патрулирования, где погиб веселый мальчишка-генин, и видя его рыдающую мать, она некстати подумала, что свою маму уже не помнит. Старые фотографии не позволяют забыть ее доброе лицо, но воспоминания полностью потеряли четкие очертания.
- Жаль ее, я слышал, мальчишка был единственным сыном, - Канкуро смотрел в сторону безутешной матери и хмурился.
- Да, жаль, - печально качнула головой Темари.
Во время пустынной бури так и не вспомнилось, почему же Яшамару стоял у окна и задумчиво всматривался в бушующую пустыню.
«Это нормально, так течет время», - успокаивала себя Темари, сильный характер вообще не позволял заниматься самокопанием и грустить долго. Они оглянулись к востоку, где особенно виднелся горный хребет, ограждающий деревню, - к небу тянулся мутный стол – предвестник бури – и заспешили в резиденцию Казекаге.
- Отец, - Канкуро вошел первым и опешил, увидев большое количество людей.
В комнате, где их отец принимал приходивших шиноби, послов Дайме, полностью отсутствовали стулья. На полу вместо них лежали коврики из тонкого бамбука. Место Казекаге находилось на небольшой возвышенности над полом. Чтобы ничья голова не возвышалась над его. Канкуро отличил Дайме сразу – его голову украшал жуткий убор с черной бахромой, а выражение лица осталось высокомерным с напускным величием. Губы Дайме расплылись в отталкивающей улыбке, Канкуро знал, какой глупый и недальновидный лидер достался Стране Ветра.
- Садитесь, - Казекаге кивнул вошедшим детям.
Темари разглядела недовольство в оттененных шляпой глазах отца и внутренне напряглась.
- Всё же я считаю, что у деревни Песка слишком много шиноби. Я трачу большие деньги на ваше содержание, - дайме замахал веером и наигранно вздохнул, выдержав театральную паузу.
- Глупец, - презрительно бросил Казекаге, подняв подбородок. Оскорбленного дайме бросило в жар, но он промолчал – абсолютная власть Казекаге неоспорима.
- В наихудшем варианте Деревня Песка проживет и без Страны Ветра, а проживет ли Страна Ветра без нас?
Она испытала неприязнь к бестолковому правителю: он вел себя, точно обсуждал светские дела. Повернувшись к Канкуро, спросил:
- Вот ты, ты что думаешь?
- Что до того как был выбран Четвертый Казекаге, земли Страны Ветра не были так обширны. И, соответственно, меньше людей платило вам налоги.
Казекаге не изменился в лице, но глаза выдавали гордость за сына.
Споры так ни к чему и не привели. Дайме с послами ушли, не приняв единого решения с Казекаге. Канкуро и Темари остались сидеть на месте, потому что отец еще не велел уходить, а угнетающе молчал и думал, забыв о собственных детях.
- Этот глупец не оставляет мне выбора.
- Отец?
- Что, Темари? – он снял и отложил шляпу в сторону, провел рукой по жестким темно-красным волосам.
- Значит, ты примешь решение начать войну с Конохой?
- Да.
- Но опять! Ты столькими усилиями и жертвами заключил мир!
- Нас поставили в тупиковое положение, Темари, - сказал Канкуро и обратился к отцу. - Ты будешь использовать Гаару? Щукаку даст хорошее преимущество.
Он кивнул.
Четвертый Казекаге все делает для деревни. Он создал Джинчурики, чтобы селение обрело силу и перестало терпеть давление других стран, решил убить своего же сына, потому что не мог оставаться в стороне, когда каждый день погибали невинные жители, случайные жертвы. И вот опять война. Четвертый закончил войну с Листом, и он же начнет новую.
Она сжала кулаки и вдавила их в бамбуковый коврик, винить отца нет смысла. Он – лидер, выбирающий путь наименьшего зла. А спасти всех и светлый идеализм – полные бредни. Надо готовиться, собирать оружие, настроиться и действовать без жалости. Ее реакция не скрылась от наблюдательного взора Казекаге.
- Темари, ты, Канкуро и Гаара сыграете в войне главную роль. Скоро экзамен на Чунина, как раз в Конохе… Что-то случилось сегодня? Ты сама не своя.
- Ничего, папа… - она выпрямилась, не забывая, что он – ее отец, а еще - ее Каге, верховная абсолютная власть. – Всё в порядке, Казекаге-сама.

@темы: Гаара-ребенок, Канкуро, Темари, Фанфики, Яшамару

   

ГААРА

главная